Денис Кокорин

единоличный сайт

Заводной апельсин

Ознакомился с книжкой Энтони Бёрджесса "Заводной апельсин", которую надыбал в бесплатном шкафу с книгами возле библиотеки. В процессе чтения книжка развалилась на две части, возможно, от усердия, а возможно, от старости, хотя лет ей поменьше, чем мне — она 1991 года издания, а я 1986, то есть не совсем раритет. Впрочем, помешать знакомству с прекрасным это обстоятельство никак не смогло — страниц там немного, всего-то около полутора сотен, посему управился быстро.

Книжка повествует нам про малолетнего дегенерата Алекса, сколотившего банду из таких же, как он, малолетних дегенератов на улицах Нью-Йоркоподобного города. Алекс и его дружки-дегенераты, как и подобает свободным и независимым личностям, всячески выражают свой протест миру, то есть живут так, как им нравится: прогуливают школу, указывают родителям их место, проводят время в сомнительных заведениях, употребляя интересные напитки, а затем избивают, грабят и насилуют беззащитных граждан.

Подобные персонажи особого сочувствия не вызывают. Общество, где они могут позволить себе самоутверждаться такими способами, тоже. А общество, описанное автором, нужно сказать, странное: за взрослыми установлен чуть ли не тотальный контроль, а подростки почему-то предоставлены сами себе, то есть, никаких кружков или скаутских-пионерских организаций, никакого осмысленного надзора (только для галочки) просто нет. Зато есть тоталитаризм и разгул уличной преступности.

Возникло подозрение, что автор таким образом представлял себе "Советскую власть", победившую в отдельно взятой западной стране (военным путём, конечно), ну, в тех же примерно красках, как её описывала тамошняя пропаганда. Правда, сам Бёрджесс незадолго до написания книги посещал СССР, где тогда всё выглядело несколько иначе, но, вероятно, увиденное впечатлило, и автор решил сыграть на контрастах, усилив накал разоблачений до предела.

Другой багаж, который писатель привёз из Советского Союза — это заимствования из русского языка (и ещё каких-то, говорят, цыганского и болгарского). Ими активно пользуются персонажи книжки в своём жаргоне под названием "надсат" (или вроде того). В русскоязычной версии слова приведены латиницей и местами выглядят странно. Заподозрив неладное, полез читать интернеты: выяснилось, что переводчик (В. Бошняк) обошёлся тут вольно, где-то добавив, где-то сократив. Ну что ж, видна рука мастера.

Попутно обнаружилось, что частей в произведении должно быть четыре, а в издании, попавшем мне в руки, почему-то только три. Оказалось, четвёртая часть состоит из одной главы, и её просто присоединили к третьей — для симметрии. Оригинальное издательское решение. Хотя, как так же обнаружилось, в американской версии четвёртую часть вообще отрезали, да и отдельные эпизоды подсократили. Кино, снятое по книжке, говорят, постигла та же участь. Значит, всё-таки СССР тут не причём — всё своё, родное.

Что можно сказать о книжке по итогам её прочтения? Не совсем понятна основная её идея: с одной стороны, автор ставит вопрос о том, можно ли искусственно лишать человека права выбора, можно ли искусственно человека менять, но в итоге даёт ответ почему-то на другой вопрос: что всё проходит с возрастом. Видимо, стоит это понимать как ответ "нет", то есть человек либо меняется сам, либо не меняется вообще. Окружающее общество, по-видимому, тоже.

Наверное, именно в связи с этим возникли некоторые аллюзии на "Собачье сердце" М. Булгакова и "Цветы для Элджернона" Д. Киза, где поднимаются похожие вопросы, хотя все три книжки — разные и про разное. Но, как нетрудно заметить, все три, включая рассматриваемый "Заводной апельсин", в той или иной мере относятся к классике XX века. В общем, вопрос искусственного изменения человека — одна из главных его тем. Актуальна ли тема сейчас, сказать затрудняюсь.

Зато точно актуальна тема хорошей литературы. "Заводной апельсин" не ахти какой шедевр, но, пожалуй, относится к таковой — если не отторгает описываемое там, то читать можно смело — текст сам по себе лёгкий, событий много, персонажи картонные в меру. Главное, определиться, читать в оригинале или в переводе. И если в переводе, то помнить, что за каждым переводом торчат уши переводчика.

Нет комментариев

Оставить комментарий

Войти с помощью: