Денис Кокорин

единоличный сайт

Пополнение домашней библиотеки

Книжно-картографический улов из столиц. К сожалению, не всё желаемое найдено и приобретено, но ничего — значит, приедем ещё раз. ) Ну а пока что почитать и посмотреть, есть.

Что где добыто (это на память, так сказать). Первая книжка, про нацболов — из "Фаланстера" в Москве, вторая и третья: "Азиатская одиссея" и "Политическая история русской революции" — с книжной ярмарки на Красной площади, карты и атласы Москвы — из книжного на Тверской, Петербурга — из книжного в "Доме Зингера" на Невском.

Любопытный момент по карте Китая за 1956-1957 годы. Её я взял в букинистическом лабазе на Васильевском острове всего за 60 рублей, тогда как аналогичное издание по Японии 1958 года потом видел в Москве за 500. Думаю, Китай в столице стоил бы так же.


Медведь и охотник

Совсем недавно писал про встречу охотника с медведем, а тут на днях прочитал рассказ из очередной книжки товарища Ященко, где описывалась внезапно очень похожая ситуация, только охотник вдобавок остался ещё и без глаз. В этом случае он был тофаларом, имел другое имя (Арых-Ол), но всё остальное очень сильно совпадало, лишь подробностей было больше: например, охотник спасся, сумев поджечь на себе одежду, когда медведь закапывал его (медведи обычно прикапывают или закрывают ветками свежую добычу). Либо это одна и та же история, либо просто похожая, так как медведи, вероятно, в схожих условиях ведут себя схожим же образом, да и люди тоже. Может статься и так, и так. Но вот же как бывает.


Федот Драный

История, услышанная в поезде.

Один сибирский мужик ходил на медведя только с ножом и рогатиной, ружьё не признавал, да и собаку часто оставлял дома. Выслеживал хозяина тайги и умело того кончал. Звали мужика Федот, а был он, кажись, эвенком по происхождению, ну, полукровкой, может быть. Знал он своё дело хорошо, понапрасну не рисковал и из схватки с медведем выходил победителем. Иначе быть и не могло — охотничье ремесло в его семье являлось основным занятием на протяжении многих поколений.

И вот как-то очередной раз отправился Федот в тайгу, но недалеко от деревни, да и не на медведя совсем, а так — проверить ловушки, поставленные на зверя помельче. Ничего, кроме ножа, и не взял. Дошёл до места и обнаружил, что в одну из ловушек попался заяц, но охотник пришёл запоздало — какой-то хищный зверь уже зайца подъел. По всей видимости, то был медведь. Задумался Федот, стал осматривать землю, и тут на него сзади обрушился сильный удар. А дальше — резкая боль и темнота.

Очнулся Федот — ничего не видно, голова от боли трещит, на макушке как-то мокро и холодно, и по лицу что-то тёплое стекает, вроде кровь. Тронул рукой голову — и сознание потерял. Прошло сколько-то времени, снова пришёл в себя, долго лежал в темноте. Понял, что это медведь на него напал. Двигаться было невмоготу, нащупал Федот нож и, опираясь на него, пополз наощупь. Так мало-помалу, временами теряя сознание, выбрался он из глуши, ну а потом из деревни люди нашли его, когда хватились.

Оказалось, что медведь с Федота скальп снял, и кожа висела лоскутами, залепив глаза. Но Федот мужик крепкий был — другие с медведями знакомств не водят — отвезли его на вертолёте в райбольницу, раны промыли, зашили — выкарабкался. Год или больше восстанавливался после опасной встречи. А за новую внешность стал охотник величаться односельчанами как Федот Драный.

"Пойдёшь ещё в тайгу с одним ножом?" — интересовались у Федота.

"Пойду", — отвечал Федот. — "Я ж сам виноват, что медведя не заметил".


Старая гвардия

У бабушки в деревне хранились старые газеты и журналы. Много там было и прессы перестроечного периода. Мне было лет 13-15, когда я эту прессу, бывая в деревне на летних каникулах, стал с интересом изучать. Особенно немало оставалось номеров "Аргументов и Фактов", "Восточно-Сибирской Правды", "Труда". Интересно и необычно было прослеживать разгул свободы на страницах позднесоветской печати: начиналось всё со скучных передовиц о необходимости перемен, гласности и тому подобного, затем перешло к разоблачениям преступлений прошлого, ну и закончилось законом о частной собственности на землю и обсуждением, нужно ли вообще сохранять Советский Союз.

Потом часть газет поели крысы, а когда бабушки не стало, ближние родственники большую часть макулатуры пожгли в печке. Они бы, вполне возможно, вообще всё пожгли, включая книги, письма, фотографии и документы, ничуть не рефлексируя по этому поводу и даже не задумываясь особо, да не успели. Но это уже другой разговор. Если возвращаться к газетам, то жаль было утраты номеров с результатами переписи населения 1989 года, а также архива "Аргументов и Фактов" 1989-1991 годов с актуальными, так сказать, для своего времени дискуссиями (о земле, о перестройке, о государстве и т.п.). А был там ещё, например, бравадный номер, выпущенный сразу после августовского путча 1991 года.

Но это я к чему всё? Вот недавно прошли очередные выборы в очередную Госдуму. Понятно, со всех щелей звучали какие-то обращения, обещания, призывы и тому подобное прочее. И как-то в очередной раз в глаза бросилось и вспомянулось, что не первый уж десяток лет с ними появляются одни и те же, в общем-то, персонажи. Грубо говоря: читаешь газету 1990 года, а там всё тот Жириновский. Да и в Интернет, и в современную прессу заглянешь, или обозришь околополитический небосколон, тоже не сильно-то, в общем, отличается набор деятелей от условного 1991 года: навскидку, Лимонов, Кагарлицкий, Глазьев. Естественно, немало и новых лиц и имён, однако забавно. Срок жизни увеличился...

Кстати, с некоторым удивлением узнал, что жив ещё Егор Лигачёв, любопытное интервью с которым я также читал в одном из перестроечных номеров "АиФ".


Интересный рассказ

Вот как надо писать!

Откопал в журнале "Сибирские огни" за 1922 год.

Отчего-то в номерах того времени про всё интересно читать, причём на любую тематику: и про Сихотэ-Алинь, и про коммунизм, и как деды воевали, и про роль физики, и про жизнь сибирских туземцев. Хороший, живой язык! Прям как я люблю. Ещё бы узнать, что за шрифты использованы.

Читать далее


Две старых фотокарточки

Фотография сделана около 1960 года. За спиной военнослужащего на ней видны ворота стадиона спортивного клуба Тихоокеанского флота. Сейчас там китайский рынок.

За воротами стоит какая-то машина. Вдалеке, вероятно, дома по улицам 40 лет ВЛКСМ и Борисенко. А за ними, выше, сопка, где расположено Морское кладбище.

Читать далее


Ой, то не вечер

В последнее время "пробило" что-то меня на народные песни. Например, вот любопытная песня "Ой, то не вечер" ("Ой, да не вечер"). Текст приблизительно такой:

Ой, то не вечер, то не вечер,
Мне малым-мало спалось,
Мне малым-мало спалось,
Ой, да во сне привиделось...

Мне во сне привиделось,
Будто конь мой вороной
Разыгрался, расплясался,
Разрезвился подо мной.

Налетели ветры злые
Да с восточной стороны.
Ой, да сорвали чёрну шапку
С моей буйной головы.

А есаул догадлив был —
Он сумел сон мой разгадать.
"Ох, пропадёт, — он говорил,
Твоя буйна голова."

Ой, то не вечер, то не вечер,
Мне малым-мало спалось,
Мне малым-мало спалось,
Ох, да во сне привиделось...

Любопытна она тем, что, как и любая народная песня, имеет несколько вариантов. Есть, к примеру, вариант с куплетом про ветры после куплета про есаула. Сама по себе песня трагическая, но перестановка куплета с разгадкой сна вперёд куплета с сорванной шапкой делает её в чём-то комической, несмотря на общий лад песни.

То есть, получается некое высмеивание сногадательства, если принимать все слова песни буквально. С иной стороны, если под "ветрами злыми" понимать врага, а под "чёрной шапкой" образ смерти — этой самой свалившейся буйной головы, то опять всё встаёт на свои места, и песня снова становится трагической.

Вообще, лучшие русские народные песни — в большинстве своём это песни о всяком горе: смерти, разлуке, предательстве. Есть, конечно, о любви, о героях, о каких-то жизненных вещах, высмеивание чего-нибудь, но их на поверку оказывается меньше, чем таких вот, тяжестных песен. А народная песня, как известно, отражение души народа, его объективного исторического опыта.


Читая Паустовского

Прикупил как-то у барыг книгами за 500 рублей 7-томное собрание сочинений К. Г. Паустовского — кажется, последнее прижизненное (1967 — 1968 годов). В начале 2000-х прочитал несколько его произведений, и страсть как понравилось. Особенно запомнились "Мещёрская сторона", "Повесть о лесах", "Далёкие годы".

И дошёл я, значит, до произведения "Начало неведомого века", до глав, где Паустовский описывает жизнь его в Киеве времён гражданской войны. Удивительно, как ассонируют события почти столетней давности с нынешним положением дел на Украине.

Любопытны мысли и наблюдения Паустовского. Кто не читал, тому могут показаться интересными. Сделал подборку цитат из главы "Фиолетовый луч".

----

Кричать во весь голос "слава!" несравненно труднее, чем "ура!". Как ни кричи, а не добьёшься могучих раскатов. Издали всегда будет казаться, что кричат не "слава", а "ава", "ава", "ава"! В общем, слово это оказалось неудобным для парадов и проявления народных восторгов. Особенно когда проявляли их пожилые громадяне в смушковых шапках и вытащенных из сундуков помятых жупанах.

***

У каждого народа есть свои особенности, свои достойные черты. Но люди, захлёбывающиеся слюной от умиления перед своим народом и лишённые чувства меры, всегда доводят эти национальные черты до смехотворных размеров, до патоки, до отвращения. Поэтому нет злейших врагов у своего народа, чем квасные патриоты.

***

В первые дни петлюровской власти опереточные гайдамаки ходили по Крещатику со стремянками, влезали на них, снимали все русские вывески и вешали вместо них украинские.

***

Петлюра привёз с собой так называемый галицийский язык — довольно тяжеловесный и полный заимствований из соседних языков. И блестящий, действительно жемчужный, как зубы задорных молодиц, острый, поющий, народный язык Украины отступил перед новым пришельцем в далёкие шевченковские хаты и в тихие деревенские левады. Там он и прожил "тишком" все тяжёлые годы, но сохранил свою поэтичность и не позволил сломать себе хребет.

[Это прям как бальзам на душу, а то я уже начал сомневаться. Помнится, году в 2005, когда я впервые вышел в Интернет, случайно, по неопытности ещё, столкнулся в дискуссии с какими-то мутными украинскими то ли социал-шовинистами, то ли троцкистами, которые за подобные утверждения (про то, что в украинский язык после распада СССР искусственно добавляются новые слова, чтобы максимально разобщить его с русским) записывали в фашисты.]

***

Слухи при Петлюре приобрели характер стихийного, почти космического явления, похожего на моровое поветрие. Это был повальный гипноз.

Слухи эти потеряли свое прямое назначение — сообщать вымышленные факты. Слухи приобрели новую сущность, как бы иную субстанцию. Они превратились в средство самоуспокоения, в сильнейшее наркотическое лекарство. Люди обретали надежду на будущее только в слухах. Даже внешне киевляне стали похожи на морфинистов.

При каждом новом слухе у них загорались до тех пор мутные глаза, исчезала обычная вялость, речь из косноязычной превращалась в оживлённую и даже остроумную.

----

Ничто не ново под луной.


Власть труда

Стянул тут с торрентов архивчик иркутской газеты "Власть труда" за 1918 — 1930 годы (будущая "Восточно-Сибирская Правда"). Приступил к изучению.  Интересно.

Узнал ряд вещей, которых ранее не знал (или где-нибудь слышал-читал, но забыл, не заострил внимания). Например, что после революции и в начале 20-х Советскую Россию называли Советроссией, а немецких социал-демократов во второй половине 20-х называли не иначе как социал-фашистами.

Семипалатинск вполне себе не стеснялись причислять к Сибири. Он так и проходит — в разделе "По Сибири". Сейчас почему-то чаще стали строго выделять географический регион "Казахстан", хотя Казахстан это и Сибирь, и Алтай, и Прикаспий, и Тургайские степи, и много ещё чего.

В номерах за январь 1924 года на передовицах вместе с новостями про смерть и похороны Ленина можно встретить заметки о судебном процессе в Германии над Гитлером. Имеются статьи о гражданской войне, о советско-польской войне, причём делается упор, что воюют не с Польшей, а с панской Польшей.

Немало также информации о Китае, Японии, Дальнем Востоке, странах Европы и Америки. И, само собой, о жизни в самом Советском Союзе (до 1923 года, понятно, Советской России), в особенности, в Иркутске и Восточно-Сибирском крае. Забавно и мило выглядят прекрасные рекламные объявления и афиши той эпохи.

Особенно порадовало вот такое объявление о трудностях национализации:


Сталин про репрессии

Просто на заметку, чтоб не потерять:

Некоторые товарищи думают, что главное в наступлении социализма [на капитализм — прим. моё] составляют репрессии, а если репрессии не нарастают, то нет и наступления.

Верно ли это?

Это, конечно, неверно. Репрессии в области социалистического строительства являются необходимым элементом наступления, но элементом вспомогательным, а не главным. Главное в наступлении социализма, при наших современных условиях, состоит в усилении темпа развития нашей промышленности, в усилении темпа развития совхозов и колхозов, в усилении темпа экономического вытеснения капиталистических элементов города и деревни, в мобилизации масс вокруг социалистического строительства, в мобилизации масс против капитализма. Вы можете арестовать и выслать десятки и сотни тысяч кулаков, но если вы одновременно с этим не сделаете всего необходимого для того, чтобы ускорить строительство новых форм хозяйства, заменить новыми формами хозяйства старые, капиталистические формы, подорвать и ликвидировать производственные источники экономического существования и развития капиталистических элементов деревни, — кулачество всё равно возродится и будет расти.

Политический отчёт Центрального Комитета XVI съезду ВКП(б) 27 июня 1930 г.