Денис Кокорин

единоличный сайт

Ветер с моря дул

Весна в разгаре. Прогуливался как-то да забрёл на территорию школы. Школы сейчас все огораживают заборами — очевидно, чтобы сложнее сбежать из них было. В общем, забрёл, и тут ко мне наперерез охранник. Сначала подумал, хочет арестовывать меня как террориста, но тот вместо этого замахал руками: "Подождите, не уходите, поговорите со мной!" Я как человек отзывчивый не мог равнодушно пройти мимо — а поскольку никуда не торопился, то остановился и пообщался с человеком.

Сам я был немногословен. Мне и вопросов охранник почти не задавал, всё больше сам. Рассказал, где живёт, какая пенсия и зарплата, что ему 67 лет, как кого зовут, что сын уехал в Ленинград, что с женой разошёлся давно, а та поехала на два месяца в Москву, что работает сутки через двое, дома он сидит один, поговорить не с кем, что приходит с работы, берёт в магазине маленькую бутылочку коньяка, выпивает её, а затем снова спускается в магазин, за следующей, и так несколько раз.

"Нет, здесь не пью!" — махнул он на свою рабочую бытовку в ответ на мой закономерный вопрос о его состоянии (явно "после вчерашнего" или "после утрешнего"). Затем рассказал про поездку в Санкт-Петербург к сыну, про его друга, поднявшегося на китайских фейерверках, про то, что сам в прошлом был моряком, возил машины из Японии в девяностых годах, побывал в Америке, где всё богато, ещё в каких-то странах, про товарища, который машины не нажил, хотя ещё в советское время мог.

Ветер с моря дул, и я замёрз, поспешил к выходу с территории школы. Охранник вызвался меня проводить и по пути поведал ещё несколько морских историй: как набирали лишние машины, как их сбрасывали в море, отпилив одну какую-нибудь нужную запчасть, про некоего капитана с уголовным прошлым, который за борт отправлял (чтобы не было проблем) тайно пробравшихся на судно нелегальных мигрантов, про нелегалов, задохшихся в трюме, и тому подобное.

Но наконец я замёрз окончательно и всё же сумел распрощаться с активным рассказчиком, оставив его наедине с сигаретами, работой и другом-псом, который хотя бы в количестве одного штуки всегда водится возле охранников и сторожей. Пошёл и подумал, что хорошо, что товарищу охраннику попался я, а не кто-то из тех, кто привык сбрасывать людей за борт. Но, возможно, такому он этого всего и не рассказал бы. А я, в общем, не дал пропасть человеку с его одиночеством. Люблю наш народ.


Поэт

Ехал я как-то осенью на автобусе из города в деревню. На автостанции перед отправлением кто-то пошёл покурить, и у сидящих впереди завязался разговор о вреде курения. Сразу выделился один дед: безбородый, лет 70-75 на вид, в "ленинской" кепке. Стал вдохновенно цитировать Есенина. Сказал, что Есенин — великий русский человек, любил русское слово, особенно крепкое слово, и русских женщин. Выпивал. Зато не курил. Далее дед снова прочитал пару есенинских стихотворений.

Близ сидящие пассажиры, в основном люди пожилого возраста, подивились проникновенности его стихочтения. На это дед ответил, что и сам от поэзии не далёк. В подтверждение выложил несколько стихов собственного сочинения. Неплохие, надо сказать, стихи. Что-то про природу было. Слушатели оценили по достоинству, разве что не аплодировали. Дед продолжил разговор и перешёл к теме радости жизни.

Говорил, что вот позвали его зимой на охоту. Ночь переночевали, а утром, значит, выбрались на засидку. А ещё было темно, а тут — солнце встаёт. И, говорит, такое всё вокруг стало красивое, волшебное, что ему не до охоты уже. Ему не птицу стрелять, ему лесом любоваться надо. Или встали рано утром весной картошку сажать с братом. А вокруг — красота! Туман, роса выпала. Как тут можно поэтом не быть в такой красоте?

Ещё рассказал, что за 70 лет исходил ногами всё Прибайкалье, Сахалин, Приморье, побережье озера Ханка. Плавал по Татарскому проливу на сухогрузе. Не мог не родиться поэт в том, кто увидел столько прекрасных и удивительных мест. А сейчас, продолжил он, едет в посёлок к дочке, там его внуки ждут. И вправду — вышел дед на одной из остановок посёлка, встретили его внуки: девочка и мальчик, обнялись на радостях, затем пошли домой.

Вот такое примерно подслушать-подглядеть удалось. Жаль, с тех пор выветрилось многое из памяти.